Арест генерала Генштаба раскрыл тактику борьбы с коррупцией

Новость об аресте замначальника Генштаба по делу о мошенничестве вызвала легкую рябь в информационном поле, прошла почти незамеченной в обществе и спустя сутки после появления о ней уже никто не вспоминал.

Что логично, поскольку ничего из ряда вон выходящего в событии нет.

Лет пять назад оно повлекло бы глубокомысленные выводы и прогнозы от многочисленных экспертов – как профессиональных, так и диванных. Но в 2020 году это практически никому не интересно, поскольку арест высокопоставленного чиновника, пусть даже военного, находится в русле стабильного и привычного тренда.

Вот только можно быть уверенным, что это дело, как и очень многие другие – поскольку громкие задержания подобного рода происходят едва ли не ежедневно – практически не повлияют на не особо высокую оценку государственных усилий в сфере борьбы с коррупцией со стороны общества.

Наоборот, соответствующая деятельность регулярно вызывает ернические комментарии о том, что пропагандистская антикоррупционная кампания по очищению репутации государства в глазах собственных граждан безнадежно провалена. Правда, возникает вопрос: а зачем же ее тогда столько лет продолжают, причем все набирая обороты? Однако предположение, что может быть она вовсе даже не пропагандистская, а самая что ни на есть реальная, влечет еще более язвительные комментарии в адрес рискнувшего высказать его.

А между тем, дело именно в этом. Государственная система борется с коррупцией внутри себя не только потому, что явление вызывает недовольство в отечественном обществе, а еще и по сугубо внутренним и даже, можно сказать, эгоистичным причинам.

Для понимания сложившейся ситуации необходимо отдавать себе отчет, что феномен коррупции кардинально разным образом воспринимается на государственном и человеческом уровнях.

В глазах граждан коррупция плоха тем, для описания чего чаще всего в России используется слово «несправедливость»: некие люди, благодаря своим должностям, присваивают государственные, то есть, считай – народные деньги.

Беда с данным подходом в том, что понятия справедливости и несправедливости слишком уж неопределенные и сильно разнятся в представлениях людей. Ладно, деяния, четко подпадающие под уголовные статьи о казнокрадстве, нецелевом расходовании или том же мошенничестве. Но ведь в общественном мнении в коррупцию зачастую записывают такие явления, как слишком уж высокие (по мнению граждан) зарплаты чиновников и неприлично большие (в их же представлениях) доходы близких родственников госуправленцев.

Именно отсюда растут ноги практически всех «антикоррупционных расследований». Ведь основная их мысль сводится к следующему: да, формально вроде все по закону, но вы посмотрите, люди добрые, как жируют эти сволочи! Люди проникаются.

Вот только в отличие от общественных представлений современное российское государство смотрит на проблему коррупции исключительно прагматично. Его волнуют не вопросы абстрактной справедливости, а вполне конкретные угрозы, порождаемые феноменом. Самыми серьезными из них являются, пожалуй, две.

Во-первых, коррупция снижает контроль над системой и степень управляемости ею. Тут, кстати, нет принципиальной разницы между российскими проблемами с космодромом «восточный» и германскими – с аэропортом Берлин-Брандербург, американскими – с эсминцами Zumwalt или финскими – с АЭС Олкилуото. А уж про «бизнес-комбинации» Боинга и говорить не приходится. Хотя то, что у нас за подобное все-таки сажают, позволяет оценивать российскую ситуацию несколько более оптимистично.

Как бы то ни было, по достижению определенного уровня коррупция действительно несет в себе непосредственные угрозы государственной системе, которая объективно заинтересована в искоренении порока.

А, во-вторых, государство в своей борьбе с коррупцией вынуждено учитывать объективные реалии. О них, кстати, регулярно забывают многочисленные энтузиасты, уверенные в наличии простых решений проблемы.

Суть в том, что человек, распоряжающийся казенными миллионами, миллиардами, а временами даже триллионами, постоянно подвергается искушению присвоить хотя бы часть из них. Это совершенно неискоренимая часть человеческой природы. Любые требования, что соответствующие посты должны занимать только кристально честные люди, у которых даже мысли такой не способно мелькнуть, и работать они должны исключительно за идею, мгновенно разоблачают непроходимую глупость народных трибунов.

Соответственно, перед государством стоит задача создать для своих чиновников и управленцев эффективные стимулы, которые бы удерживали их от того, чтобы поддаться искушению. В принципе, все уже давно придумано.

Таковых главных стимула – два: финансовая заинтересованность (то есть платить человеку столько, чтобы ему не было интереса посягать на казенное) и страх (перед наказанием).

Однако история доказала, что ни один из этих стимулов не является абсолютным. Всегда найдутся те, которым будет все мало, сколько бы им не платили. Ну а трагический опыт СССР доказал, как опасно перегибать палку с жестокостью в отношении бюрократии и элиты: они так боялись и ненавидели сталинскую систему, что разрушили ее – вместе со страной.

Таким образом, необходим баланс с максимальной эффективностью – и именно его последовательно ищет и выстраивает государство в России все последние годы.

Российская система готова – и может себе позволить – платить своим управленцам очень большие деньги. Но она вынуждена учитывать общественные настроения, которым и нынешние зарплаты данного слоя кажутся чрезмерно высокими.

Параллельно государство бьет по рукам – сурово, но не чрезмерно жестко – тем, кто никак не желает усваивать новые правила игры и упорно пытается залезть в казну по привычке предыдущих десятилетий. Генерал-полковник Арсланов стал очередным тому примером.

Вот, собственно, и весь секрет российской борьбы с коррупцией. Наиболее романтическая часть российского общества – как и пятьсот лет назад – жаждет справедливого мироустройства, чтобы не понималось под данным словосочетанием. Наиболее циничная часть отечественной оппозиции эксплуатирует эту иррациональную общественную жажду.

Ну, а государство просто строит систему, которая должна стать прочной, долговечной и избавившейся от своих прошлых слабостей и пороков.

Ирина Алкснис

 

Источник ➝

Навальный хайпует на жертвах эсэсовцев

Знает ли юрист Навальный о существовании Конвенции о неприменимости срока давности к военным преступлениям и преступлениям против человечности? Думаю, знает. Но это не помешало ему сначала высмеять, а затем и возмутиться новостью о том, что Следственный комитет РФ возбудил уголовное дело по архивным материалам о геноциде более 30 тыс. жителей Ростовской области эсэсовцами в годы Великой Отечественной войны.

Сначала Лёша, желая быть в тренде, ляпнул «Ждём возбуждения уголовного дела против печенегов».

А когда последовала вполне закономерная отрицательная реакция на его кощунственную тупость, он решил «оправдаться» в своей привычной манере, обозвав всех жуликами и тупицами и выразив откровенное негодование фактом возбуждения дела по событиям 1942 года. Его паства, разумеется, тут же начала дружно подхрюкивать, и, в потоке оскорблений в мой адрес (а именно мое возмущение попало в поле зрения Навального), выяснилось много интересного.

Во-первых, секта Навального, да и сам Алёша не потрудились открыть саму новость и прочитать о том, что дело возбуждено по результатам процессуальной проверки и изучения архивных материалов о массовых убийствах мирных граждан в период Великой Отечественной войны.

Во-вторых, установлено, что к совершению этого преступления причастен переводчик зондеркоманды СС-10А Гельмут Оберлендер. Тот самый, который подозревается в причастности к уничтожению фашистами Ейского детского дома в 1942 году, а сейчас незаконно проживет в Канаде.

Впрочем, на самом деле адептов секты «прекрасной России будущего» такие вещи не волнуют. Более того, в их понимании это все недостойно внимания и, при малейшей возможности, они пытаются нивелировать подвиг Большой страны в деле борьбы с фашизмом.

Будь их воля, они бы уже давно не только устроили то же самое, что сейчас под лозунгом декоммунизации происходит на Украине, но и первыми бы выступили за отмену результатов Нюрнберга и пересмотр итогов Второй Мировой войны.

И, да! В их картине мира все те страшные преступления, которые были совершены нацистскими преступниками и их пособниками, - не заслуживают внимания. Им гораздо важнее свои собственные «страдания», которые они испытывают, живя в «этой стране».

Потому они с такой легкостью пишут чудовищные, с точки зрения нормального человека, вещи и в адрес Следственного комитета, и в адрес тех, кто не разделяет «юмора» Навального, для которого дело о геноциде более 30 тыс. человек стало поводом для «шутки».

Для них нет ничего святого. Есть лишь эгоистичное «я» и свои собственные сиюминутные потребности. Отстаивая которые, они используют грязные оскорбления, низкопробный «юмор» и даже угрозы.

При этом они не терпят никакого инакомыслия, считают свои изречения истиной в последней инстанции и ведут себя ровно так, как некогда их описал Достоевский.

Однако, в данном случае, они превзошли самих себя, показав не только глубины своей глупости, но и мерзости. Глумиться над жертвами геноцида - это действительно за гранью. Впрочем, гораздо больше омерзения вызывают те, кто этот глум сначала поддержал, а теперь оправдывает, пытаясь защитить своего гуру потоком нецензурной брани и заявлениями из серии «СК пиарит СС».

Но это все эмоции. С практической же точки зрения у меня всего один вопрос: какие бы моральные и юридические последствия наступили для Навального и его сектантов, если бы они позволили себе подобные высказывания по поводу деятельности Фонда Симона Визенталя?

Юлия Витязева

 

Какой слуга народа, такая и реклама: Яшин занялся рекламой презервативов

Загружается...

Картина дня

))}
Loading...
наверх